Скачать книгу мой лучший враг

О свободе, духовном опыте и том, как говорить о Боге Послесловие к докладу О духовности и духовничестве. Скачать книгу мой лучший враг 10 лет назад — 4 августа 2003 года — отошел ко Господу замечательный проповедник и миссионер митрополит Сурожский Антоний. Ru уникальные кадры, сделанные 18 мая 1987 года будущим архимандритом Тихоном — тогда ещё послушником Георгием Шевкуновым. На них запечатлен митрополит Антоний со знаменитым сегодня докладом «Духовность и духовничество».

Когда я говорил о гениальности, я не говорил ни о священстве, ни даже о той категории, которую я описывал как «духовное отцовство», а специально и исключительно говорил о старчестве. И я употребил слово «гениальность», потому что в области разговорного языка оно выражает то, что можно назвать иначе — «благодатность». В области мирской это гениальность музыкальная, артистическая, математическая и иная, а в этой области это нечто, чего мы не можем достигнуть никакими усилиями сами. Поэтому я не говорил вообще о священстве, и, конечно, не думал порочить приходского священника, самого молодого, простого, но искреннего, который делает свое священническое дело, исповедуя людей, делясь с ними тем, чему он научился от отцов Церкви, от богословов, от своего собственного духовника, от окружающей его христианской молитвенной среды. Но есть момент, который меня немножко смущает.

Я думаю, что тут надо уметь различать, тут просто элементарный разум играет роль. Можно говорить о том, что ты знаешь достоверно. Скажем, беря громадный пример: святой апостол Павел говорил с совершенной достоверностью и уверенностью о том, что воскрес Христос, потому что он встретил Живого, Воскресшего Христа на пути в Дамаск. Он говорил о некоторых других вещах не из этого первичного опыта. Затем есть другая область, где священник и мирянин могут говорить об опыте церковном, который он разделяет, но которым он не обладает полностью, потому что, имея общие с другими некоторые опытные предпосылки, он может прислушиваться к их опыту, который ещё не стал полностью его, перерастать себя. Но когда это нужно другому, он может сказать: «Это — правда, потому что это говорит Церковь, и я знаю из недр церковных больше, чем я знаю из собственного опыта».

И, наконец, есть вещи, о которых мы можем говорить только потому, что их нам открыл Господь. Когда говорит в Евангелии Спаситель, что Бога никто никогда не видел, но Сын Божий, Сущий в недрах Отчих, открыл Его, никто не может об Отце сказать то, что может сказать Сын Единородный. Он является Печатью Равнообразною, но это ещё не значит, что мы, видя Печать, можем познать Бога так, как Он познает, знает Его. Воля человеческая есть одна из трех воль, которые определяют судьбу мира. Отцы говорили о том, что воля Божия — всегда благая, но которая себе положила грань, дав свободу человеку, свободу сказать: «Аминь! Бесовская воля — всегда разрушительная, всегда злая, всегда лживая и убивающая. И, наконец, между этими двумя волями — воля человеческая, потому что человек может прислушаться к кроткому, любвеобильному призыву Божию или поверить лживым обещаниям сатаны.

Теперь, что касается свободы, о которой я говорил. Мы всегда думаем о свободе как о возможности выбора и, конечно, это так эмпирически. В паремии перед Рождеством говорится о Христе пророчески, что раньше, чем Он сможет различить доброе от злого, Он уже изберет доброе, потому что этот выбор между добром и злом по нашему усмотрению уже является результатом нашей испорченности и нашего нездоровья. Поэтому тут требуется то, что мы называем дисциплиной, которую мы часто путаем с дрессированностью, с порабощением чужой воле, тогда как дисциплина — это состояние ученика. Discipulus» — это тот строй души, который человека вольного и анархического делает учеником и последователем наставника. Будьте мне последователие, яко аз есмь Христу». Но если вы подумаете о других словах: вот, «freedom», «Freiheit» — они все происходят от санскритского слова «priya», которое как глагол значит «любить» или «быть любимым», или может значить «мой любимый».